Одних композиторов больше любят дети, других предпочитают профессионалы, но есть и такие, творчество которых одинаково хорошо принимают обе стороны. Встречайте новое интервью с самым сбалансированным композитором "Молодёжной классики" — Эльмиром Низамовым.

Эльмир, прошлым летом поводом для интервью было то, что Ваши произведения очень высоко оценили школьники, зимой мы поздравляли Вас как победителя по сумме оценок профессионального жюри и юных слушателей, а теперь поводом стало лидерство Вашего произведения в экспертном чарте. Ваше творчество охватывает очень разные сферы — от симфонической поэмы «Небесное движение», представлявшей Россию на Трибуне ЮНЕСКО, до театральной и песенной музыки. При этом вы не разделяете эти области на «серьёзную» и «развлекательную» работу. Что позволяет Вам сохранять единство авторского голоса при таком разном функционале музыки?

Э.Н.: Всегда трудно делать анализ собственного творчества. Как говорится, со стороны оно всегда виднее. Изнутри я могу лишь сказать, что мне всегда хотелось говорить в музыке на "разных" языках. Быть понятным и интересным самому широкому кругу слушателей, в тот же момент иметь свой голос. Я думаю, что нередко моя "серьезная" и "популярная" музыка взаимно проникают друг в друга, возможно поэтому возникает это единство. Самое главное для меня — чтобы я ни писал, быть честным и искренним в том, что делаешь. Чтобы твоя собственная музыка трогала и волновала тебя самого.

Ваша композиция Песчаная буря пока не успела собрать отзывы из школ, но уже получила наивысшие оценки от профессионального жюри. И имеет все шансы на хорошее принятие юными слушателями, так как в отдельных комментариях экспертов классифицируется как киномузыка для блокбастера мирового уровня. Правда, отсылка к кино из уст академического эксперта часто означает перевод её в разряд прикладной. Может ли прикладная музыка быть одновременно самостоятельным художественным высказыванием? Каковы вообще критерии этой самостоятельности?

Э.Н.: Критерии музыкальной самостоятельности сейчас очень условны. Даже музыка Великих классиков нередко звучит в фильмах и воспринимается как саундтрек. Но благодаря этим фильмам об этой музыке может узнать самая широкая аудитория. Мы живем в период огромной визуализации, от большого кино до коротких видео в популярных соц сетях. Наш маленький "экранчик" почти всегда с нами. На мой взгляд, сегодня "саундтречность" музыки скорее ее достоинство, нежели недостаток. Один из самых знаменитых композиторов современности, Арво Пярт, так популярен, мне кажется, в том числе благодаря тому, что его музыка звучит не только на концертной сцене, но и как "саундтрек" во многих фильмах, хотя эта музыка вполне самостоятельна и не создавалась как музыка к кино. И наоборот, сколько прекрасной музыки, написанной к фильмам, постепенно становятся самостоятельными произведениями, которые люди слушают отдельно от фильма. Мне кажется сейчас любое сочинение, написанное понятным языком и несущее в себе понятный музыкальный образ или состояние, могут упрекнуть в том, что это звучит как прикладная музыка. Хотя, на мой взгляд, как раз сложные авангардные сочинения нуждаются в гораздо большей визуализации, и возможно, через такой синтез их для себя открыли бы многие слушатели. Поэтому эта грань для меня весьма условна. Главное, чтобы музыка потом могла "жить" и без этой картинки.

Песчаная буря является частью Вашего концерта для органа с оркестром "Великий шелковый путь". Вы отмечали, что орган ассоциируется с западноевропейской культурой, а тема Великого шёлкового пути — с Востоком. Какие конкретные образцы органных концертов были для вас ориентирами при работе? И как вы решали задачу соединения двух «оркестров» — органа и симфонического состава — без противопоставления их друг другу?

Э.Н.: Симфонический оркестр имеет 4 основные группы инструментов — струнные, деревянные, медные и ударные инструменты. Орган в этом концерте я трактую как 5-ю группу инструментов, которая находится порой в диалоге с оркестром, а порой дополняет его. Жанр органного концерта довольно редкий, и в доступе совсем немного нот и записей произведений, чтобы познакомиться с ними. Конечно я слушал концерт Пуленка, симфонию с органом Сен-Санса, но хотелось найти свое прочтение этого сочетания "двух оркестров".

Успех произведения во многом зависит от его исполнения. Вы сотрудничаете с очень разными исполнителями — от академических симфонических оркестров до ансамблей современной музыки и театральных трупп. Есть ли качества, которые вы цените одинаково высоко независимо от жанра? Или, наоборот, для разных контекстов — симфонического концерта, камерной премьеры, театральной постановки — требуются разные компетенции?

Э.Н.: Больше всего ценишь профессионализм музыкантов, их любовь и желание исполнять новую музыку. Если есть эти два начала, тогда все получиться. Конечно в разных жанрах и стилях позволительна разная степень свободы, чем больше состав тем большая точность требуется от музыканта, но я всегда ценю инициативу музыкантов, певца, дирижёра, режиссёра. Когда они могут тебе предложить варианты исполнения или добавить какой-то небольшой штрих, но благодаря которому твоя музыка начинает звучать еще убедительнее.

Композиции из балета "Tesla" и Песчаная буря показали, что Ваша инструментальная оркестровая музыка находит отклик у самых разных категорий слушателей. Как Вы видите дальнейшее развитие этого оркестрового направления в своём творчестве? Есть ли жанры или формы, к которым вы хотели бы обратиться в той же инструментальной сфере?

Э.Н.: Мне хотелось бы продолжить развивать жанр концерта в своем творчестве, хочется написать фортепианный, скрипичный, виолончельный концерты. Мы давно обсуждаем создание домрового концерта с потрясающей домристкой Екатериной Мочаловой. Возможно, ещё для каких-нибудь необычных инструментов, как я уже однажды писал для губной гармоники и оркестра, например. Идей много, главное чтобы на всех хватило сил и времени.