Интервью с обладателем 1 места в молодёжном рейтинге "Молодёжной Классики" по итогам 2025 года – архангельским композитором Денисом Стельмахом.

Денис, поздравляем Вас с первым местом в молодёжном рейтинге композиторов проекта "Молодёжная классика" в 2025 году! Это означает, что именно Ваши произведения школьники слушали с наибольшим удовольствием. А что это значит для Вас?

Д.С.: Для меня то, что именно школьники так тепло встретили мою музыку, говорит о том, что в детском восприятии намного меньше предрассудков, стереотипов и снобизма, который, к сожалению, присущ более взрослому поколению музыкантов, композиторов и пианистов. Их восприятие во многом определяется только эмоциями, заложенными в музыку, и отсутствием избыточных знаний. Отсутствие знаний освобождает восприятие от ярлыков и предрассудков. Поэтому то, что моя музыка «котируется» именно у школьников, говорит о хорошем: музыка способна проникать к детям с большей вероятностью — до их сердца, до глубинных эмоций, чем до взрослой аудитории. Взрослые тоже слушают сердцем и душой, но всё проходит фильтрацию через мозг, уши, опыт, и только после этой призмы, возможно, дойдёт до сердца — и то не со стопроцентной вероятностью. У детей этой призмы нет, у них всё сразу доходит до эмоций. Для меня это очередное подтверждение моей теории о том, что у детей лучшее восприятие эмоциональной подоплёки любого творчества, чем у взрослых, и мне от этого очень радостно.

В прошлом интервью нам Вы рассказывали, что получили отрицательный опыт обучения в музыкальной школе. А расскажите, что Вас туда привело? Когда и какую музыку Вы полюбили? И как решили стать композитором?

Д.С.: Всё довольно просто: меня в музыкальную школу привела мама. Она поступила очень правильно: у неё было двое детей — брат и я, и она хотела раскрыть потенциал каждого, поэтому обоих отправила в спорт, в художественную школу и в музыкальную школу. Я помню, как мы ходили в три разные секции. Она посмотрела, к чему у каждого ребёнка лежит душа, и в итоге со спортом у нас с братом не сложилось, брата она отправила в художку — он сейчас дизайнер, а меня — в музыкалку, и я сейчас композитор. С интуицией у мамы всё в порядке, и мне очень повезло, что она отправила меня не на танцы и не на домру или балалайку, а на фортепиано: возможно, я и писал бы музыку на других инструментах, но не с таким успехом, как на пианино.

Если говорить о том, какую музыку я любил, то в детстве я увлекался поп-музыкой, как, наверное, любой ребёнок: я обожал Андрея Губина и «Фактор-2». Потом мои вкусы взрослели, и я полюбил рок: по кругу слушал Linkin Park и 30 Seconds to Mars и в своё время был их большим фанатом. Затем это переросло в более тяжёлый рок — я начал слушать группы вроде Enter Shikari и The Algorithm. Потом всё это улеглось в мой самый любимый на данный момент жанр — ambient. Это стиль музыки, через который восприятие окружения становится максимально «чистым». Я бы сказал, что ни одна другая музыка не позволяет человеку настолько сильно почувствовать красоту душой, как ambient, по крайней мере для меня.

К сочинительству я пришёл через саундтреки. Это стало для меня настоящим открытием, потому что за восемь лет музыкальной школы мне ни разу не сказали, что инструментальная музыка может быть простой. Мне всегда говорили, что она не имеет права быть простой, должна просвещать слушателя и обязательно предлагать что-то неординарное и уникальное. Я думал, что инструментальная музыка по определению не может быть простой. Саундтреки научили меня обратному: главное — не сложность, не схема, не структура и не композиция, главное — цепляющий мотив. Он может состоять из трёх повторяющихся аккордов, но при этом будоражить эмоции намного сильнее, чем сложная классическая композиция. Для меня первым примером стал саундтрек Клинта Мэнселла к фильму «Реквием по мечте»: там весь двухчасовой, очень тяжёлый фильм сопровождается тяжёлым мотивом, который, по моему мнению, строится на трёх аккордах, ходящих по кругу, и с каждой новой петлёй драматичность усиливается. Я подумал, насколько это круто и гениально в своей простоте, и начал делать так же: брал музыку из фильмов, подбирал её на слух, смотрел, как именно всё устроено у разных композиторов. Мои первые произведения были построены на «скелете» музыки из фильмов: я не умел писать музыку, меня этому не учили, поэтому я подглядывал, как это делают другие, и на этой основе формировал своё понимание устройства музыки. Без этого «скелета» одной теорией я бы не смог научиться сочинять. Я считаю правильным сначала научиться понимать, как создавать, а не просто «перерисовывать».

Наш молодежный чарт в 2025 году возглавило Ваше сочинение Afraid Of Destiny. Почему оно получило такое название? Расскажите историю создания этого произведения.

Д.С.: Это одно из моих самых первых произведений. Первые две-три пьесы были очень простыми, шли по «скелету» других произведений, а классика в моём понимании тогда должна была быть лишь лиричной — трогательные напевы — ни больше, ни меньше. Когда я писал Afraid of Destiny, у меня был тяжёлый период жизни: я был двоечником в школе, мне было очень тяжело с этим справляться, чувствовать себя худшим и в школе, и в классе. Самое главное — помимо того, что я был хуже всех, на маленького ребёнка сваливалось давление неизвестного будущего: нужно сдать ЕГЭ на отлично, иначе «завалишь судьбу», нужно поступить в хороший университет, иначе тоже «завалишь судьбу». На ребёнка взваливается огромный груз ответственности, с которым не всем дано справиться, и мне было очень тяжело. Поэтому Afraid of Destiny стало первым произведением, где я перестал писать абстрактную неоклассику «просто что-то лиричное» и впервые попытался вовлечь свои сильные переживания во что-то цельное. Я подумал: а что, если весь этот крик души, накопившееся давление и ответственность перед будущим попробовать выплеснуть через музыку? Так и появилась композиция Afraid of Destiny, которая, даже спустя 13 лет после написания, остаётся у многих слушателей в числе фаворитов моего творчества, что довольно удивительно, учитывая, что я написал её в 16 лет.

Представьте: Вам предложили написать миниатюру совместно с академическим композитором. Какие принципы Вы бы заложили в такой эксперимент, чтобы сохранить вашу эмоциональную свободу? Готовы ли вы к такому диалогу — или это против Ваших убеждений?

Д.С.:Это очень хороший, но сложный вопрос. Возможно, я сейчас сам звучу как человек с предрассудками, но все академические композиторы, с которыми я общался — Игорь Старков, Илья Бешевли, — признают, что они заложники своей программы, своего образования и теории, которая так или иначе сидит у них на подкорке. Сочиняя что-либо, они не могут выйти за рамки этих правил и пойти против них — и это я цитирую их же слова. Эксперимент потенциально мог бы получиться удачным: моё стремление к простоте можно было бы оформить более сложной фактурой и пассажами. На словах это звучит интересно, но личного интереса в этом у меня немного. Я слышу музыку Ильи и Игоря: в ней часто есть интересная эмоциональная основа и глубина, но эту глубину, по моим ощущениям, каждый раз «рушит» фактура — она утяжеляет искреннюю эмоциональность. Если бы мы делали что-то вместе, я бы создавал искренне простую и эмоциональную музыку — «открытую книгу», рассказывающую пусть банальную, но честную историю. А Игорь или Илья целенаправленно бы утяжелили эту простую историю — усложнили то, что по концепции максимально просто. Это могло бы быть интересно как концепт «холодного с горячим, чёрного с белым», но итоговый результат, скорее всего, мне бы не очень понравился: я бы думал, зачем настолько усложнять, если мелодия прекрасна в своей простоте. Я не утяжеляю свою музыку формой, потому что мне форма и фактура не так важны. А зная Игоря и Илью, я понимаю, что они сознательно стремились бы сделать форму более необычной и экстравагантной, и из-за финальный результат мне бы не очень понравился.

Если бы Вам сейчас поручили разработать короткий мастер-класс для подростков, которые хотят начать сочинять музыку, как бы Вы его построили?

Д.С.: Это очень хороший вопрос, потому что мастер-класс у меня точно будет, просто мне нужно время. Я планирую сделать курсы для начинающих композиторов не для того, чтобы научить их писать музыку, а чтобы научить продвигать себя. Основой курса будет не обучение написанию музыки, а работа уже с первой наработкой, которую они сделали. Я бы начал с самой «базовой базы»: вы записываете свою демо на диктофон телефона, создаёте Telegram-канал или публичную страницу во ВКонтакте и просто делитесь этими маленькими демками. Сначала — с одноклассниками, одногруппниками, друзьями, потом через репосты подтягиваются их друзья и знакомые. Я бы объяснил, что первый продукт, которым вы можете зацепить слушателя, не обязан быть вылизанным студийным релизом, это могут быть обычные демки. То же самое с видео: можно снять, как вы играете демо на телефон — без микрофонов и света, просто начать формировать своё инфополе, в котором вы не исполняете только чужую музыку, а начинаете писать свою. Важно, чтобы в глазах зрителя закрепился образ человека, который пишет музыку: «ага, он теперь композитор, я это запомню».

Дальше курс строился бы вокруг того, как всё это продвигать. В России сейчас это особенно сложно, но я бы рассказывал о важности мультиплатформенности: важно присутствовать и во ВКонтакте, и на YouTube, и в Instagram, и в Telegram. Я бы объяснил, как попасть на стриминговые площадки, что существуют дистрибьюторы, которым вы платите, а они размещают музыку на платформах. Многие до сих пор приходят ко мне с вопросом: «Денис, как попасть на площадки?», хотя это можно найти, просто введя в Google соответствующий запрос. Люди по природе ленивы: им проще спросить, чем загуглить, и я с этим сталкиваюсь ежедневно, поэтому это тоже должно быть частью базового блока, без которого композитору никак. Дальше я бы говорил о создании собственных концертов и гастролей — но это уже десятый шаг. Прежде чем до этого дойти, нужно сформировать базу и аудиторию, и первый урок был бы посвящён тому, с чего вообще начать строить основу своей композиторской деятельности.